Из воспоминаний современницы

«По прошествии трёх недель по кончине Государыни я пошла к телу для панихиды. Идучи чрез переднюю, нашла тут князя Михаила Ивановича Дашкова, плачущего и вне себя от радости, и, прибежав ко мне, говорил: "Государь достоин, дабы ему воздвигнуть статую золотую; он всему дворянству дал вольность" и с тем едет в Сенат, чтоб там объявить. Я ему сказала: "Разве вы были крепостные и вас продавали доныне?" В чём же эта вольность? И вышло, что в том, чтоб служить и не служить по воле всякого. Сие и прежде было, ибо шли в отставку, но осталось исстари, что дворянство, с вотчин и поместья… кроме одряхлелых и малолетних, в службе Империи записаны были; вместо людей дворянских Пётр I начал рекрут собирать, а дворянство осталось в службе. Отчего вздумали, что в неволе. Воронцов и генерал-прокурор думали великое дело делать, доложа Государю, дабы дать волю дворянству, а в самом деле выпросили не что иное, кроме того, чтоб всяк был волен служить и не служить. Пришед с панихиды к себе, я увидела, [что] у заднего крыльца стоит карета парадная с короною, и Император в ней поехал в Сенат. Но сей кортеж в народе произвёл негодование, говорили: как ему ехать под короною? он не коронован и не помазан. Рановременно вздумал употребить корону. У всех дворян велика была радость о данном дозволении служить или не служить, и на тот час совершенно позабыли, что предки их службою приобрели почести и имение, которым пользуются…

В 25-й день января… повезли тело Государыни, во гробе лежащей, со всевозможным великолепием и подобающими почестями изо дворца чрез реку в Петропавловский собор в крепость… Император в сей день был чрезмерно весел и посреди церемонии сей траурной сделал себе забаву: нарочно отстанет от везущего тела одра, пустив оного вперёд сажен тридцать, потом изо всей силы добежит… О непристойном поведении сём произошли многие разговоры не в пользу особе Императора, и толки пошли о безрассудных его во многих случаях поступках».

Линия 13-14.7