ЛЕГЭ. Пробник - февраль
Выберите ОДНО из заданий: 4.1 или 4.2. В бланк ответов № 2 запишите
его номер.
Дайте аргументированный связный ответ на вопрос задания:
– сформулируйте утверждение;
– аргументируйте его;
– приведите из предложенного фрагмента текста не менее двух примеров, подтверждающих сформулированное утверждение.
4.1 Опираясь на приведённый фрагмент «Ионыча», ответьте на вопрос: что такое пошлость в чеховском понимании?
4.2 Как в данном эпизоде проявляется чеховская ирония?
– Ну, Котик, сегодня ты играла как никогда, – сказал Иван Петрович со слезами на глазах, когда его дочь кончила и встала. – Умри, Денис, лучше не напишешь. Все окружили ее, поздравляли, изумлялись, уверяли, что давно уже не слыхали такой музыки, а она слушала молча, чуть улыбаясь, и на всей ее фигуре было написано торжество. – Прекрасно! превосходно! – Прекрасно! – сказал и Старцев, поддаваясь общему увлечению. – Вы где учились музыке? – спросил он у Екатерины Ивановны. – В консерватории? – Нет, в консерваторию я еще только собираюсь, а пока училась здесь, у мадам Завловской. – Вы кончили курс в здешней гимназии? – О нет! – ответила за нее Вера Иосифовна. – Мы приглашали учителей на дом, в гимназии же или в институте, согласитесь, могли быть дурные влияния; пока девушка растет, она должна находиться под влиянием одной только матери. – А все-таки в консерваторию я поеду, – сказала Екатерина Ивановна. – Нет, Котик любит свою маму. Котик не станет огорчать папу и маму. – Нет, поеду! Поеду! – сказала Екатерина Ивановна, шутя и капризничая, и топнула ножкой. А за ужином уже Иван Петрович показывал свои таланты. Он, смеясь одними только глазами, рассказывал анекдоты, острил, предлагал смешные задачи и сам же решал их, и все время говорил на своем необыкновенном языке, выработанном долгими упражнениями в остроумии и, очевидно, давно уже вошедшем у него в привычку: большинский, недурственно, покорчило вас благодарю… Но это было не все. Когда гости, сытые и довольные, толпились в передней, разбирая свои пальто и трости, около них суетился лакей Павлуша, или, как его звали здесь, Пава, мальчик лет четырнадцати, стриженый, с полными щеками. – А ну-ка, Пава, изобрази! – сказал ему Иван Петрович. Пава стал в позу, поднял вверх руку и проговорил трагическим тоном: – Умри, несчастная! И все захохотали. (А.П. Чехов. Ионыч) |
