(1)В феврале у меня из ящика пропала целая пачка денег, выданная на содержание колонистов, а забот у меня и так был полон рот. (2)Я рассказал об этом ребятам и просил возвратить деньги: меня свободно могли обвинить в растрате общественных средств. (3)После собрания на тёмном дворе ко мне подошли двое: Таранец и Гуд.

– (4)Мы знаем, кто взял деньги, – прошептал Таранец, – только сказать при всех нельзя.

– (5)Вы мне скажите, я с ним поговорю, – предложил я.

– (6)Нет, так нельзя. (7)Своих сдавать нельзя.

(8)Я пожал плечами:

– Ну, как хотите. (9) Воля ваша.

(10)Ушёл спать.

(11)Через два дня кто-то сбил замок в погребе и утащил несколько фунтов сала. (12)Ещё через день вырвали окно в кладовой – пропали конфеты, заготовленные к празднику.

(13)Калина Иванович, наш завхоз, даже похудел за эти дни; он устремлял бледное, будто у мертвеца, лицо к каждому колонисту и уговаривал:

– Вы ж только посудите! (14)Всё ж для вас, ребята. (15) У себя ж крадёте, паразиты!

(16)В возмущении я гневно кричал:

– Вы кто такие? (17)Вы люди или… (18)Вы у себя крадёте. (19)Вот теперь сидите без сала! (20)На праздниках – без конфет. (21)Пропадайте так!

(22)Вскоре кражи стали происходить ежедневно. (23)Утром обнаруживалось, что в том или ином месте чего-то не хватает: топора, пилы, посуды, продуктов. (24)Я пробовал не спать ночью и ходил по двору с револьвером, но больше двух-трёх ночей, конечно, не мог выдержать. (25)Задоров, самый старший из колонистов, раскатисто смеялся и шутил:

– А вы думали как, Антон Семёнович, трудовая колония? (26)Ничего у вас не выйдет с этой колонией. (27)Напрасно бьётесь. (28)Вот увидите, раскрадут всё и разбегутся. (29)Вы лучше наймите двух хороших сторожей и дайте им винтовки.

– (30)Сторожам нужно платить, а у нас и так денег кот наплакал, а самое главное, вы должны быть хозяевами.

– (31)Может, вы и правы… (32)Сейчас мы ещё не понимаем, а скоро поймём все, что у себя красть смешно. (33)Да и сейчас уже многие понимают.

(34)В феврале наша экономка, добрая старушка, приглашавшая вечно голодных колонистов по вечерам пить чай с баранками, собралась на новое место работы. (35)Все её приятели и участники чаепитий деятельно начали помогать с укладкой многочисленных мешочков и саквояжиков. (36)Утром, перед самым отъездом, выяснилось, что старушка была ограблена. (37)Далеко не все сундучки, саквояжики и мешочки клали куда надо, а сносили и в другие места – грабёж был наглый. (38)Я немедленно разбудил Калину Ивановича, и мы произвели генеральный обыск во всей колонии.

(39)Быстро выяснилось, что главным деятелем во всём этом происшествии был юноша по фамилии Бурун. (40)Открытие это поразило меня. (41)Бурун с самого первого дня казался солиднее всех, он был всегда серьёзен, приветлив и лучше всех, с активнейшим напряжением и интересом учился в школе. (42)Не было сомнений, что все прежние кражи в колонии – дело его рук.

(43)Я привёл Буруна на суд народный, первый суд в истории нашей колонии.

(44)В негодующих и сильных тонах я описал ребятам преступление: ограбить старуху, у которой только и счастья, что в этих несчастных тряпках, ограбить, несмотря на то что никто в колонии так любовно не относился к ребятам, как она, ограбить в то время, когда она просила помощи, – это значит действительно ничего человеческого в себе не иметь. (45)Либо моя речь произвела сильное впечатление, либо и без того у колонистов накипело, но на Буруна обрушились дружно и страстно. (46)Маленький вихрастый Братченко протянул обе руки к Буруну:

– А что? (47)А что ты скажешь? (48)Тебя нужно посадить за решётку! (49)Мы из-за тебя голодали, ты и деньги взял у Антона Семёновича.

(50)Бурун медленно повёл взглядом по лицу Братченко.

– (51)Чего ты стараешься? (52)Тебе какое дело?

– (53)Как – «какое дело»? (54)Хлопцы, наше это дело или не наше?

– (55)Наше, гнать его в три шеи! – закричали хлопцы.

(56)Бурун опустил голову.

– (57)Нечего говорить. (58)Вы все правы. (59)Отпустите меня с Антоном Семёновичем, – пусть накажет, как знает.

(60)Тишина. (61)Я двинулся к дверям, боясь расплескать море зверского гнева, наполнявшее меня до краёв. (62)Колонисты шарахнулись в обе стороны от нас, будто от прокажённых. (63)Через тёмный двор в снежных окопах мы прошли молча: я – впереди, он – за мной. (64)У меня на душе было отвратительно. (65)Я не знал, что делать с Буруном. (66)В колонию он попал за участие в воровской шайке, значительная часть членов которой – совершеннолетние – была расстреляна. (67)Ему было семнадцать лет. (68)Бурун молча стоял у дверей. (69)Я сидел за столом и еле сдерживался, чтобы не пустить в Буруна чем-нибудь тяжёлым и на этом покончить беседу. (70)Наконец, Бурун поднял голову, пристально глянул в мои глаза и сказал медленно, подчёркивая каждое слово, еле-еле сдерживая рыдания:

– Я… больше… никогда… красть не буду.

– (71)Врёшь! (72)Ты это уже обещал комиссии.

– (73)То комиссии, а то – вам! (74)Накажите, как хотите, только не выгоняйте из колонии.

– (75)А что для тебя в колонии интересно? – (76)Мне здесь нравится. (77)Здесь занимаются. (78)Я хочу учиться. (79)А крал потому, что всегда есть хочется: голод не тётка.

– (80)Ну, хорошо. (81)Отсидишь три дня под замком, на хлебе и воде.

– (82)Хорошо.

(83)Трое суток отсидел Бурун в маленькой комнатке возле спальни. (84)Запирать его я не стал, дал он честное слово, что без моего разрешения выходить не будет. (85)В первый день я ему действительно послал хлеб и воду, на второй день стало жалко, принесли ему обед. (86)Бурун сдержал слово: он никогда потом ничего не украл ни в колонии, ни в другом месте.

(По А.С. Макаренко*) * Антон Семёнович Макаренко (1888–1939) – советский педагог и писатель, автор произведения «Педагогическая поэма».

Лексический анализ

А.С. Макаренко

Разбери похожие задания с преподавателем на бесплатном уроке